Tokidoki
человек уже ходил по луне, а зонтики остались зонтиками...
Давайте, господа, начнём сегодня с ложки дёгтя. Потому что если сказать пару слов о самой книге, то написана она довольно приятным языком, аспекты жизни страны старается охватить по максимуму, а на проблемы смотреть с разных сторон. Однако количество ошибок и опечаток в тексте просто зашкаливает, что лично для меня процесс прочтения изрядно испортило. Да, можно простить редкие опечатки и пунктуацию, но несогласованные число и род, перевранные почти до неузнаваемости названия – это уж слишком, господа. Ну а теперь к делу.

Говорят, Фукудзава Юкичи однажды привёл в доказательство своей правоты старую притчу: "человеку, живущему в каменном доме, угрожает огонь, если его соседи живут в деревянных хижинах". Разумеется, у притчи было продолжение. Но поскольку оно мне неизвестно, то сходу выходов из сложившейся ситуации я могу предложить три:
- убедить соседей построить каменные дома или построить им дома самостоятельно;
- построить высокий каменный забор, чтобы огонь ни в коем случае через него не перебрался;
- увы и ах – оставить соседей без крова, снеся их дома.
В начале 20-го века Япония выбрала вариант "увы и ах", то есть третий. Потому что "стену", возведённую Токугава, пробил коммодор Перри, а строить кому-то что-то за свой счёт – дело невыгодное и обычно неблагодарное.

Международная история Японии с момента открытия страны, представляемая мной теперь исключительно в виде рыбы-ежа, начала раздуваться, стараясь быть похожей на империалистические державы запада. К 40-м годам она стала занимать в аквариуме слишком много места, так что было принято решение её лопнуть и для большей безопасности сбрить иголки. Рыба-ёж залегла на дно. Однако постепенно шипы отрастали заново, и рыба начала надуваться, стараясь нагнать и перегнать в своём развитии обидчиков и конкурентов. Рыба-ёж раздулась слишком сильно и в начале 90-х лопнула. Но она усвоила урок - не стала отлёживаться на дне и намотала на ус, что раздуваться следует постепенно и до определенного уровня. Рыба-ёж снова начала надуваться.

А Токи тем временем понял, что историю 20-го века он не любит даже в японском её варианте. Видимо он слишком любит быть где-то не здесь: не на своём месте, не в своей стране, не в своём времени.

@темы: Meiji (1868-1912), Books, Bakumatsu (1853-1867), 20-th century, One's speach, Showa (1926-1989), Taisho (1912-1926), Tokugawa (1600-1868), Вот что я скажу